Жить стало лучше, жить стало веселее…

В ОВИРе женщина, которую я запомнил навсегда, забрала мой паспорт и, с большой скорбью глядя на него и большой укоризной на меня, ножницами разрезала на мелкие кусочки. Советский паспорт. Потом дала мне бумагу, на которой было написано «Выездная виза», и сказала: «Но имейте ввиду: вы больше никогда не увидите ни своих родственников, ни друзей, ни знакомых — мы никого не выпустим навестить вас, а вас — никогда-никогда не пустим обратно». Я ответил: «Надеюсь, вы ошибаетесь, мадам Ибрагимова».

«Нота» Р. Баршай и О. Дорман

 

об идеализме

Изучая Rock ‘n’ Roll Public Library, я вспоминал, как видел Мика Джонса на телевидении в 2003 году, когда The Clash были зачислены в Зал славы рок-н-ролла. Позже основанный издателем Rolling Stone Янном Уэннером Зал стал не просто церемонией награждения, но первым в мире музеем рок-музыки. Открывшись в 1995 году в Кливленде, он получил название «Зал и музей славы рок-н-ролла». На церемонии 2003 года Мик Джонс, лысеющий и упакованный в чёрный костюм с галстуком, совсем не выглядел бойцом рок-н-ролльного фронта, получающим медаль, а напротив — сутулым клерком, шаркающим на подиум, чтобы получить свой заработанный сорока пятью годами безупречной службы фирме пенсионный подарок.  The Clash, смиренно вошедшие в пантеон рок-музыки, в этом невыгодно отличаются от Sex Pistols, которые, получив приглашение на церемонию 2006 года, плюнули в лицо (что, конечно, не уберегло их от попадания в Зал славы). Грубая и неразборчиво написанная петиция вызвала улыбку на лицах стареющих панков по всему миру:

«В сравнении с Sex Pistols рок-н-ролл и этот ваш зал славы просто брызги мочи. Ваш музей. Ссаньё в вине. Мы не придём. Мы не ваши обезьянки. Если вы проголосовали за нас, полагаем, вы знали, с кем имеете дело. Вы спрятались за маской судей, но вы — всё те же люди индустрии. Мы не придём. Это не заслуживает внимания. Настоящие Sex Pistols не имеют ничего общего с этим потоком говна». 

Из книги «Ретромания» Саймона Рейнольдса

 

La grande bellezza Владимира Семёныча из мягкой секции

Ду-ра-ки! — повторил Владимир Семёныч. И встал. — Мещане! Если вас всех…все ваши данные заложить в кибернетическую машину и прокрутить, то выйдет огромный нуль! Нет, вы сидите и изображаете из себя поток информации. Боже мой!… — Владимир Семёныч скорбно всех оглядел. — Нет, — сказал он, — я под такой работой не подписываюсь. Адью! Мне грустно.

«Три грации» Василий Шукшин

«Три грации» — это рассках о тех временах, когда на лавочках у подъезда сидели не только местные алкаши и наркоманы, а также «приличные люди». Лавочки у подъезда — это советский твиттер и фэйсбук.

Воскресенье. Сегодня в течение дня буду ненавидеть. Месяца два, как я переехал на новую квартиру, и каждое воскресенье – весь день напролет – ненавижу.

Это происходит так. С утра, часов в девять, на скамейку под моим балконом садятся три грации и беседуют. Обо всем: о чужих мужьях, о политике, о прохожих… Я выставляю на балкон кресло, курю, слушаю этих трех – и ненавижу. Все человечество. Даже устаю к вечеру.

 

Susan says, don’t get afraid, get angry

Сьюзан, внучка Смерти, несколько лет назад научила меня, что надо не бояться, а надо злиться. Это работает, я проверяла не раз.

Впереди у меня ещё целая непрочтённая серия про Стражу и несколько книг про Ведьм. и про Университет.

Спасибо, сэр Терри! У-ук!