A Tree Grows In Brooklyn

«Someday you’ll remember what I said and you’ll thank me for it.» Francie wished adults would stop telling her that. Already the load of thanks in the future was weighing her down. She figured she’d have to spend the best years of her womanhood hunting up people to tell them that they were right and to thank them.

Несколько часов назад я перевернула последнюю страницу самой прекрасной книги, которая попалась мне за последние два года. Это роман американской писательницы Бетти Смит A Tree Grows In Brooklyn. Я читала этот пухленький томишко (619 стр) две недели, могла бы и быстрей, но это не тот случай. Мне совершенно не хотелось, чтобы книга заканчивалась, мне не хотелось её отпускать, не хотелось дочитывать и говорить «Прощай, Фрэнси».

17718086

Жизнь девочки Фрэнси Нолан, её младшего брата Нили, её мамы Кэти и папы Джонни, её тётушек Сисси и Иви, её бабушки, её дядюшек, её соседей, её Бруклина. А друзей у неё нет, потому что ей их заменяют книги.

Семья Нолан — типичные жители Бруклина начала ХХ века, их родители приехали кто откуда (мама австрийка, папа ирландец), они считают пенни и могут три дня сидеть без еды и угля для печки, но они слишком горды и независимы, чтобы питаться бесплатными обедами в церкви.

Маленькие зарисовки Бруклина на фоне истории взросления Фрэнси Нолан, которая очень любит своего бестолкового папу Джонни, который не умеет быть семьянином. Фрэнси любит свою маму, вся беззаботность которой ушла, после того, как родилась Фрэнни, ибо мама Кэти поняла, что помощи от Джонни ждать не стоит и в этой семье мужиком будет она. Любит своего братца Нили, с которым они по субботам собирали железяки и относили их старьёвщику, который давал им за это по пенни (+ 1 пенни девочкам, за то, что те позволяли ущипнуть себя за щёку), а на пенни можно купить целый кулёчек конфет, это ли не праздник! А каждый вечер перед сном мама читала им одну страницу из протестантской «Библии» (хоть они и католики), которую тётушка Сисси спёрла из отеля в котором развлекалась со своей очередной БОЛЬШОЙ ЛЮБОВЬЮ, и одну страницу из собраний сочинений Уильяма Шекспира, потому что неграмотная бабушка сказала, что главное, что можно дать детям, это образование.

Книга была написана в 1943 году, когда весь мир лихорадило от Второй мировой, а в Бруклине Бетти Смит так спокойно, так ярко, так живо, что ну и что, что бедно. Ни строчки ханжества и фальши, только простота, правдивость и откровение, которое в современных книгах-то не встретишь, а тут находишь в романе, который написан уже в настолько другом далёком времени, что будто бы на другой планете.

Ужасно жаль, что «Дерево растёт в Бруклине» никогда не переводили на русский язык. Может быть, когда-нибудь…

Книжный салон — 2016

shapka

Посмотрела на даты «Книжного салона» и поняла, что я на него не попадаю. В эти дни (я как раз уезжаю 26.05) я буду совсем в другом месте.

Эх, на него у меня были большие планы. Программа салона пока не объявлена, но я уверена, что там обязательно будет что-то интересное. Не погулять мне по издательским стендам и не набрать редких книжечек по издательским ценам. Особые надежды были на стенд «Нового литературного обозрения», в прошлом году их шикарнейшие книги продавались по цене, которая была в два раза ниже интернет-магазинов. У «Гипериона» был маленький выбор, но опять же, отличные цены. И у «Центр книги Рудомино» мне надо кое-что, хотя я даже не уверена, что они там будут.

 

 

 

Friday Reads: books work in mysterious ways

Я точно помню откуда я узнала о книге A Tree Grows in Brooklyn Бетти Смит, из сериала Band of Brothers. В девятой серии Перконте читал этот роман на посту.

3

Band of Brothers («Братья по оружию»), 2001. HBO/BBC

Немного гугляжа и выяснилось, что во время Второй мировой в США существовала программа, в рамках которой американским солдатам за годы войны было доставлено более 120 миллионов книг.

В 1942 году американские библиотекари начали свою кампанию по распространению книг среди военных (как действующих, так и находящихся в плену), они призывали рядовых граждан жертвовать книги на нужды армии.

Книги, которые попадали к военнопленным, проходили жётскую цензуру. Например, не допускались произведения авторов-евреев, книги о войне и с географическим уклоном. Если в голове у вас сейчас нарисовалась картинка, как упитанный военнопленный читает книжечку нежась на пляже, то нет. Военнопленные работали на износ, гибли тысячами и если руководство конц.лагерей, в которых они содержались, допускали книги, то зачастую, это было единственное, что помогало им не сойти с ума и выжить. Тоже самое можно сказать и о солдатах, которые принимали участие в боевых действиях.

В 1942 году несколько издательств объединили свои силы для выпуска книг для распространения среди военных. Эти издания назывались  Armed Services Editions, они чем-то напоминают современные флипбуки. В эту «серию» входили тысячи самых разных произведений, от классики до бульварного чтива. Благодаря Armed Services Editions огромную популярность получил роман Бетти Смит A Tree Grows In Brooklyn, речь в котором идёт о девочке Фрэнси из нищенской семьи нью-йоркских ирландцев.

photo19-1024x698

Обычное издание и издание Armed Services Edition

Armed Services Editions до сих пор можно встретить в букинистических лавках, однако многие экземпляры уже являются раритетом и довольно дорогими предметами коллекционирования.

Источник

 

 

 

 

 

Ольга Грушина «Очередь»

Нет, не на Серова, хотя, я могу поспорить, что и в ней стояли уникумы, которые вполне бы могли написать повесть или роман о пережитом. Очередь за билетом на концерт Стравинского в СССР в 1962 году.

Интересный момент — 1: перелопатив достаточное количество статей, посвящённых Стравинскому, я не нашла никаких особых упоминаний о его приезде. Везде встречается краткое: «приехал по приглашению, дал несколько концертов в Москве и Ленинграде». И ни слова о том, что это были уникальные гастроли, т.к. Стравинский не вернулся в Россию после революции (он покинул её в 1914 году), что очередь на концерт, который состоялся в Ленинградской филармонии сформировалась за год до события. Двоюродная сестра Стравинского, простояв в этой очереди весь год, осталась без билета и концерт она смотрела дома по телевизору. Эту информацию я нашла в самом начале романа, в разделе «от автора».

boocover

События романа «Очередь» происходят в неназванном городе в СССР, но это не просто СССР, а СССР доведённый до крайности и абсурда, из-за этого от книги веет фантасмагорией. Есть семья (бабушка, мама, папа и сын в пубертате), со своей стабильной советской жизнью, которая летит к чертям, после того, как они решили встать в очередь за билетом (за одним!) на концерт некого всемрино знаменитого композитора Селинского. Папа-музыкант влюбляется в молодую женщину из очереди, пацан знакомится с фарцовщиками и блатными, мама-училка заводит дружбу со спекулянтшей. В очереди знакомятся, влюбляются, собачатся, рожают, в ней живут и умирают. И ждут, ждут, ждут, ждут, что вот-вот откроется окошко и хмурая тётка начнёт продавать им счастье.

В самом начале люди, которые выстраиваются у киоска, даже не знают, за чем стоят, каждый стоит за своим, кто-то за шёлковым шарфиком, кто-то за импортными сапогами, кто-то за тортиком «Наполеон», кто-то за зубной пастой или душистым мылом. Все стоят за материальным, но прекрасным, за тем, чего не хватает, за тем, чего очень хочется, за мечтами. Потому что задолбало ходить в уродских ботинках «прощай, молодость», носить самолично вязанный шарф из ниток цвета «детской неожиданности», есть пирожные из прогорклого масла и с подгнившыми фруктами и мыться сомнительным мылом «детское».

Всегда, когда я читаю / смотрю что-то про СССР, меня больше всего удивляет дефицит и отсутсвие малой промышленности. Ну почему? Почему? Почему была такая проблема делать душистое мыло, а не вонючее? Почему одежда и обувь были похожи на армейское обмундирование (да ещё поди её найди в свободной продаже), женские колготки — это что-то коричневое, в отвисшими коленями и мотнёй после первой носки (и треники мужские, я помню у папы такие были). Я так и не нашла вразумительного объяснения о том, почему эстетика и изобилие были врагами советской власти. Коммунизм надо строить в говнодавах, товарищи!

Город с очередью — это пик депрессии и мрачняка. Одинаковые серые дома, злые люди, загаженные дворы, парки, вонючие зассанные подъезды, облава на тунеядцев, а по радио «нам песня строить и жить помогает», «правильной дорогой идём, товарищи».

Интересный момент — 2: роман идеально подходит для театральной сцены.* Я читала первую главу, а у меня перед глазами стояла сцена, декорации, актёры. Невероятный эффект, никогда раньше такого не встерчала. Кино перед галазами, при прочтении книг, было, театр же в первый раз.

Уставать от серости, загаженности и стояния в очереди я начала достаточно быстро. От давящей атмосферы безысходности и абсурда хотелось поскорей вынырнуть на поверхность, глотнуть свежего воздуха. Антиутопия, как она есть. Книге поставила нейтрально ибо уж очень скоро захотелось, чтобы она закончилась и опять же, притча и гипербола.

  • Achtung: мнение диванного эксперта!

 

 

Книги и место: Лондон

Одна из самых первых записей в этом блоге была посвящена циклу книг британца Бена Аароновича под общим названием «Реки Лондона».

Городское фентези про полицейского увальня Питера Гранта, который оказался волшебником и которого взял под крыло единственный инспектор-волшебник Скотланд Ярда Томас Найтингейл.

Во время своей второй поездки в Лондон, которая была в конце ноября, я выбрала самый ветренный и дождливый день для посещения нескольких мест, которые играли знаковую роль в первой части цикла.

St._Paul's_Church,_Covent_Garden,_London

St Paul, Covent Garden (фото — wikipedia.org)

У церкви Святого Павла, что в Ковент-Гардене, всё и началось. 6 утра, холод собачий, напарница Питера Гранта отправилась за кофе, а он остался на посту сторожить труп и увидел призрака. Как говорит сам Бен Ааронович, церковь Святого Павла ещё называют актёрской, чтобы не путать её с собором Святого Павла. Я, конечно же отправилась именно к собору Святого Павла, поэтому фото из википедии, а не с моего фотоаппарата.

Читать далее

Friday Reads

Штирлиц никогда ещё не был так близко к провалу

flanagan

как на прошлой неделе, когда усевшись в утренний сапсанчик он погрузился в многообещающую историю о войне (Тихоокевнский фронт), военном враче (Дорриго Эванс), военнопленных, строящих мост* в душных джунглях.

Я так соскучилась по художественной литературе, которая рассказывает именно о той стороне военных конфликтов, не о гражданской, что предвкушала, предвкушала и предвкушала. За 4 часа дороги я смогла осилить 35 — 40 страниц, да и то благодаря еле работающему вайфаю, который давал доступ в мультитран. Такого сложного английского мне давненько не попадалось, даже Джейн Остин читать легче в каком-то плане. Автор ответственно подошёл к выбору лексики и почти за каждым пятым словом пришлось лазить в словарь (тут-то я пожалела, что не читаю её в электронке, там хоть словарик встроенный есть), некоторые абзацы перечитывала по 2-3 раза, чтобы уложить их смысл в голове и связать с историей.

Слегка поистерив, я позорно выкинула белый флаг и заказала копию на русском языке, а свой экземпляр на английском отложила на несколько дней. Сегодня же утром, взявшись за неё ещё раз, обнаружила, что всё стало вполне читабельно и понятно. То ли от того, что закончилась военная часть и началась лирика, то ли от того, что я уже просто привыкла и смирилась. Словечки адские-то продолжают попадаться, но их суть уже можно понять по контексту.

И теперь я в раздумьях, выкупать ли копию книги на русском, которая как раз сегодня приедет в мой пункт выдачи, или перестать ныть и продолжить чтение в оригинале?

А, ну и да, пока что история мне очень нравится, правда то, что мне приходится отвлекаться на словари и психи, очень мешает воспринять её целостно.

 

  • конечно же не мост они там строят, а железную дорогу, более известную, как «Дорога смерти». Про мост написала машинально, в голове прочно сидит «Мост через реку Квай» с его маршем.